Недавно я нашел русский перевод эссе Пола Грэма “Наем устарел”, который ранее читал в оригинале. Статья и перевод настолько пришлись по душе, что я рискнул перевести последнее творение Пола под названием “Как делать то, что любишь” (оригинал находится здесь). Приятного чтения!

Как делать то, что любишь

Январь 2006

Делать что-то качественно можно только любя свое дело. Эта идея не нова. Мы свели ее к четырем словам: “Делай то, что любишь”. Но недостаточно только сказать людям об этом. Делать то, что любишь, непросто.

Идея в целом не соответствует тому, что большинство из нас усвоило, будучи детьми. Когда я был ребенком, казалось, что работа и интерес были противоположностями по определению. Жизнь имела два состояния: часть времени взрослые заставляли вас делать какие-то вещи, и это называлось работой; остальное время вы могли делать то, что хотели, и это называлось игрой. Изредка вещи, которые взрослые заставляли делать, были интересными, так же как игры иногда - нет, например, если вы падали и ранили себя. Но, исключая эти несколько необычные случаи, работа в большей степени характеризовалась как скука.

И это не казалось случайностью. Школа, как подразумевалось, была скучной, потому-что она готовила вас ко взрослой работе.

Мир в то время был разделен на две группы: взрослых и детей. Взрослые, как некая раса проклятых, работали. Дети – нет, но они ходили в школу, которая была выхолощенной версией работы, предназначенной для подготовки к настоящему делу. Как бы мы не любили школу, взрослые соглашались, что взрослая работа была хуже, и то, что мы имели, было терпимее.

Учителя, казалось, совершенно безоговорочно верили в то, что работа – это не забава. Что не было сюрпризом: работа была неинтересна для большинства из них. Почему мы должны были запоминать столицы штатов вместо игры в вышибалы? По той же причине, что они присматривали за группой детей вместо того, чтобы загорать на пляже. Вы не можете просто так делать то, что желаете.

Я не говорю, что мы должны позволять маленьким детям делать все, что они хотят. Им придется заниматься некоторыми вещами. Но если мы заставляем детей делать что-то нудное, будет мудро сказать им, что рутина - это не определяющее свойство работы, настоящая причина, по которой они работают над скучными вещами сейчас, состоит в том, что они смогут работать над более интересными вещами позже. [1]

Однажды, когда мне было 9 или 10 лет, мой отец сказал мне, что я могу быть, кем захочу, когда вырасту, до тех пор, пока мне это нравится. Я запомнил это совершенно точно, потому что это казалось ненормальным. Как будто он сказал пользоваться сухой водой. Что бы он ни подразумевал под этим, я не думал, что он имел в виду, что работа буквально может быть увлекательной - такой, как игра. Прошли годы, прежде чем я понял это.

Работы

Во время учебы в ВУЗе, перспектива реальной работы маячила на горизонте. Взрослые иногда приходили рассказать нам о своей работе, либо мы ходили понаблюдать за ними за работой. Всегда подразумевалось, что они наслаждались тем, что делали. Оглядываясь назад, я думаю, что один из них действительно получал удовольствие: пилот личного реактивного самолета. Но я не думаю, что оно было у менеджера банка.

Основной причиной, по которой они действовали, как будто всем им нравилась работа, было правило верхнего среднего класса, которому полагалось следовать. Сказать, что вы презираете свою работу, означает не только повредить карьере, но и допустить публичную бестактность.

Почему привычно притворяться, как будто вам нравится то, что вы делаете? Первая фраза этого эссе объясняет это. Если у вас хорошо получается делать то, что вы любите, значит большинству успешных людей будет нравиться то, что они делают. Отсюда идет традиция высшего среднего класса. Также как дома по всей Америке полны стульев, которые являются ничем иным, как современной версией стульев, придуманных 250 лет назад для французских королей (и о чем не знают их хозяева), обычное отношение к работе представляет собой пародию на отношение к ней людей, которые делали великие вещи.

Какой способ вызвать отвращение. Когда дети достигают возраста, когда нужно задуматься о том, чем они хотят заняться, большинство из них совершенно сбито с толку по поводу идеи о том, что нужно любить свою работу. Школа учила их расценивать работу как неприятный долг. Работа оказывается еще более обременительной, чем школьные задания. А взрослые до сих пор утверждают, что им нравится то, что они делают. Вы не можете порицать детей за мысли “Я не такой, как все; я не подхожу этому миру”.

На самом деле они трижды заблуждаются: вещи, которые они учились расценивать как работу в школе, не настоящая работа; взрослая работа необязательно хуже, чем школьные задания; и многие взрослые вокруг них лгут, когда говорят, что им нравится то, что они делают.

Наиболее опасными лжецами могут быть собственные родители детей. Если вы выполняете скучную работу для того, чтобы обеспечить семье высокий стандарт жизни, как делают многие люди, вы можете заразить своих детей идеей о том, что работа скучна. [2] Возможно, что в этом случае для детей было бы лучше, чтобы родители были не настолько бескорыстны. Родитель, показавший пример любви к своей работе, может помочь своим детям более, чем дорогой дом. [3]

Пока я был в колледже, идея работы не могла освободиться от идеи заработка. Затем более важным вопросом стало не то, как делать деньги, а над чем работать. В идеале эти задачи совпадают, но отдельные крайние варианты (например, Эйнштейн в патентном бюро), доказали, что они не идентичны.

Назначение работы состоит в том, чтобы вносимая ей в мир свежая струя никогда не иссякла. Но, по многолетней привычке, моя идея работы все еще включает большое количество боли. Работа все еще требует дисциплины, потому что только серьезные проблемы приносят урожай грандиозных результатов, и серьезные проблемы не могут буквально быть забавными. Несомненно, кто-то должен принуждать себя работать над ними.

Если вы полагаете, что нечто предвещает беду, менее всего вероятно, что вы известите кого-либо, что делаете что-то неправильно. Таков мой опыт окончания школы.

Границы

Насколько вы предполагаете любить то, что делаете? За исключением случая, когда вы знаете ответ, вы не представляете, когда прекратить поиск. И если, подобно большинству людей, вы недооцениваете задачу, вы тяготеете к тому, чтобы остановить поиск слишком рано. Вы остановитесь, делая что-то, навязанное вашими родителями; или страстно желая делать деньги; или достичь престижа – или в абсолютной бездеятельности.

Вот верхняя граница: заниматься тем, что любишь, не означает, что вам будут нравиться второстепенные вещи. Даже у Эйнштейна, наверное, бывали минуты, когда он хотел выпить чашечку кофе, но говорил себе, что должен сначала закончить более важное дело.

Меня несколько смущало то, что я читал о людях, которым нравилось делать что-либо так сильно, что не было ничего, чем они предпочли бы заняться охотнее. Кажется, нет ни одного вида работы, которая мне нравилась бы так сильно. Если бы я стоял перед выбором – (a) провести следующий час в работе над чем-нибудь, или (b) быть телепортированным в Рим, и потратить этот час, бродя по городу, нашелся бы сорт работы, которую я бы предпочел? Честно говоря, нет.

Факт состоит в том, что практически каждый человек в данный момент охотнее предпочтет бороздить просторы Карибского моря, или заниматься сексом, или вкушать аппетитную пищу, нежели работать над серьезными проблемами. Правило работы над тем, что любишь, предполагает некоторую протяженность во времени. Оно не означает делать то, что сделает вас наиболее счастливыми в эту секунду, но то, что сделает вас счастливыми в течение более длинного периода, такого как неделя, или месяц.

Неплодотворные удовольствия в конце концов надоедают. Спустя некоторое время вы устанете валяться на пляже. Если вы хотите оставаться счастливыми, вы должны делать что-то.

На нижней границе, вы можете любить свою работу более, чем непродуктивное удовольствие. Вам настолько может нравиться то, что вы делаете, что концепция “свободного времени” будет казаться ошибочной. Это не значит, что вы будете проводить все свое время за работой. Вы можете усиленно работать до тех пор, пока не устанете и начнете нервничать. Затем вы пожелаете заняться чем-то другим – возможно, абсолютно бесполезным. Но вы не воспринимаете это время как приз, а время, которое вы затратили на работу, как боль, которую нужно было терпеть, чтобы заслужить его.

Я указал здесь на нижнюю границу в практических целях. Если ваша работа не относится к тем вещам, которыми вы любите заниматься, у вас будут ужасные проблемы с отлыниванием от нее. Вы будете принуждать себя работать, а когда вы прибегаете к этому, результаты явно получаются хуже.

Я думаю, чтобы быть счастливым, нужно делать что-то, от чего вы не только получаете удовольствие, но чем жаждете заниматься. Тогда в конце вы сможете сказать - вау, это очень здорово. Это не означает заниматься чем угодно. Если вы учитесь летать на дельтаплане, или бегло говорить на иностранном языке, этого будет достаточно, чтобы сказать, хотя бы и спустя время - вау, это очень здорово. То, что описано здесь, является тестом.

Единственная вещь, которая не соответствует этому признаку – чтение книг. За исключением нескольких книг в области математики и точных наук, мы не можем проверить, насколько хорошо вы читаете книги, именно поэтому только лишь чтение книг не ощущается как работа. Вы должны сделать что-то на основе прочитанного, чтобы почувствовать, что время потрачено не зря.

Я думаю, что самому лучшему тесту научил меня Джино Ли (Gino Lee): пытаться делать вещи, которые заставят ваших друзей говорить - вау. Но этот метод вряд ли будет работать до тех пор, как вам не стукнет 22 года, потому что до этого момента большинство людей еще не имеют достаточно большого круга общения для нахождения подходящих друзей.

Сирены

Что вы точно не должны делать, как я считаю, так это беспокоиться о мнении кого-либо за пределами круга ваших друзей. Вы не должны беспокоиться о престиже. Престиж - это мнение остальной части мира. Когда вы можете спросить мнение людей, чьи взгляды вы уважаете, что добавит к этому рассмотрение взглядов людей, которых вы даже не знаете? [4]

Легко давать наставления. Тяжело им следовать, особенно когда вы молоды. [5] Престиж как мощный магнит, который искажает ваши взгляды на то, что вам нравится. Это приводит к тому, что вы работаете не над тем, что вам на самом деле нравится, а над тем, что бы вы предпочли, чтобы вам нравилось.

Это ведет к тому, что люди пытаться писать романы, например. Им нравится читать романы. Они знают, что люди, которые их сочиняют, получают нобелевские премии. Что может быть более заманчивым, думают они, чем быть романистом? Но одного того, что вам нравится идея быть писателем, недостаточно; вам должна нравиться настоящая работа по написанию романов, если вы желаете преуспеть в этом; вам должно нравиться выдумывание тщательно продуманных обманов.

Престиж - это косная идея. Если вы делаете что-то достаточно хорошо, вы создаете престиж. Множество вещей, которые мы сейчас считаем престижными, были ничем в начале. Взять джаз – хотя подойдет любая прочая форма искусства. Поэтому делайте то, что вам нравится, и позвольте престижу самому беспокоиться о себе.

Престиж особенно опасен для честолюбивых. Если вы хотите, чтобы амбициозные люди тратили время на поручения – посадите их на крючок престижа. Этот рецепт работает - люди говорят речи, пишут предисловия, заседают в комитетах, становятся главами отделов, и так далее. Хорошим правилом может стать просто избегание престижных задач. Если бы они не затягивали, они никогда не стали бы престижными.

Похожим образом, если вы одинаково сильно желаете делать две вещи, но одна из них более престижная, вам, вероятно, стоит выбрать другую. Ваши взгляды на то, что восхищает, всегда слегка подвержены влиянию престижа, поэтому если две вещи одинаково сходны для вас, вероятнее всего, что вы более неподдельно восхищаетесь менее престижной.

Другая влиятельная сила, сбивающая людей с пути, это деньги. Деньги сами по себе не так опасны. Когда что-то приносит хорошие деньги, но связано с презрительным отношением, как, например телемаркетинг, или проституция, или тяжбы по поводу нанесения увечий, честолюбивые люди не соблазняются. Этот тип работ выполняется людьми, которые “просто пытаются устроить жизнь”. (Совет: избегайте любую сферу деятельности, участники которой говорят это). Опасность появляется, когда деньги соединяются с престижем, как в области корпоративного права, или медицине. Сравнительно безопасная и успешная карьера с некоторым гарантированным уровнем престижа слишком заманчива для тех юных душ, которые не слишком задумывались о том, что им действительно нравится.

Проверкой, любят ли люди то, чем занимаются, является следующий тест - будут ли они делать это без платы, даже если они работают на другой работе, чтобы устроить жизнь. Сколько корпоративных юристов будут выполнять текущую работу, если им придется заниматься ей бесплатно, в свое свободное время, и работать как официанты, для того, чтобы содержать себя?

Этот тест особенно полезен при определении типа научной работы, потому что различные сферы деятельности значительно отличаются в этом отношении. Большинство хороших математиков будут заниматься математикой, даже не состоя в должности профессора математики в каком-нибудь подразделении, с другой стороны, доступность преподавательской деятельности - это движущая сила: люди предпочтут быть преподавателями английского языка, чем работать в рекламных агентствах, и публикация докладов - это путь, которым вы боретесь за эту работу. Математика будет жить и без отделений математики, но именно они - бытие дисциплины “английский язык”, а работа по обучению состоит в составлении тысяч скучных бумаг о проблемах пола и самоопределения в романах Конрада. Никто не занимается этим ради забавы.

Советы родителей в том, что касается денег, часто ошибочны. Похоже, можно с полной уверенностью сказать, что гораздо большее количество будущих выпускников мечтает писать романы, в то время как родители видят их докторами, чем тех, которые хотят быть докторами, и чьи родители желают им участи романистов. Дети думают, что их родители “приземлены”. Не обязательно. Все родители склоняются быть более консервативными в том, что касается их детей, чем для себя, просто потому что как родители, они разделяют риски больше, чем награды. Если ваш восьмилетний сын решает взобраться на высокое дерево, или ваша дочь-подросток решает назначить свидание местному хулигану, вы не разделите возбуждение, но если сын упадет, или дочь забеременеет, вы будете иметь дело с последствиями.

Дисциплина

Ввиду столь мощных сил, сбивающих с пути, неудивительно, что мы с таким трудом находим то, чем нам нравится заниматься. Большинство людей обречено, благодаря принятой в детстве аксиоме, что работа - это боль. Почти все, кому удалось избежать этого, разбиваются о рифы престижа или денег. Сколькие хотя бы искали что-то, что они любят делать? Несколько сот тысяч, возможно - из миллиардов.

Тяжело найти работу, которую ты любишь; видимо так, раз столь немногие пытаются сделать это. Поэтому не недооценивайте эту задачу. И не отчаивайтесь, если вы еще не достигли успеха. На самом деле, если вы признались себе, что не удовлетворены, вы уже на шаг впереди прочих людей, которые не признают этого. Если вы окружены коллегами, которые заявляют, что получают удовольствие от работы, которую вы находите никчемной, скорее всего они лгут себе. Не обязательно, но вероятно.

И хотя выполнение замечательной работы требует меньше дисциплины, чем думают люди – потому что Работа с большой буквы увлекает так сильно, что вам не нужно заставлять себя заниматься ей – поиск работы, которую вы любите, обычно требует дисциплины. Некоторые люди удачливы настолько, что уже в 12 знают, чего хотят, и в дальнейшем только мчатся к ней, как по железнодорожной колее. Но это скорее исключение. Чаще всего карьера людей, занимающихся великими делами, похожа на траекторию мячика пинг-понга. Они поступили в школу, чтобы изучить A, окончили ее и получили работу B, а затем стали известны благодаря постороннему занятию C.

Иногда скачок от одного вида работы к другому - это признак энергии, и иногда - признак лени. Вылетели ли вы, или отважно проложили новый путь? Часто вы не можете сказать себе. Большинство людей, которые позже будут делать великие вещи, испытывают поначалу разочарование, пытаясь найти свою нишу.

Существует ли тест, который позволит вам быть честными? Попробуйте делать работу качественно, чем бы вы ни занимались, даже если это вам не нравится. Тогда вы хотя бы будете знать, что не использовали неудовлетворенность как извинение своей лени. Возможно, еще более важно, что вы заведете привычку делать все на совесть.

Другой тест, который можно использовать: всегда созидайте. Например, если у вас есть постоянная работа, за которую вы не беретесь всерьез, потому что мечтаете стать писателем, производительны ли вы? Пишете ли вы страницы беллетристики, хотя бы и плохо? До тех пор, пока вы творите, вы знаете, что живете не только смутным видением грандиозного романа, который планируете написать за один день, как в дурмане. Это видение будет осязаемо испорчено тем, что вы действительно написали.

“Всегда созидайте” – это также эвристика для поиска работы, которую вы любите. Если вы принуждаете себя следовать ей, она автоматически толкает вас от дел, которые вы считаете своим предназначением, по направлению к тем занятиям, которые вам действительно нравятся. “Всегда созидайте” обнаружит дело вашей жизни тем же способом, каким вода при помощи гравитации находит дыру в вашей кровле.

Конечно, постижение того, что вам нравится делать, вовсе не означает, что вы преуспеете в работе над этим. Это другой вопрос. И если вы достаточно честолюбивы, то позаботитесь о разделении: вам придется делать сознательные усилия, чтобы охранять ваши идеи о том, что вы желаете, от заражения тем, что кажется возможным. [6]

Довольно тяжело сохранять эти идеи раздельно, потому-что наблюдать пропасть между ними мучительно. Поэтому большинство людей занижают свои ожидания. Например, если вы спросите случайных людей на улице, хотят ли они рисовать так же, как Леонардо, вы обнаружите, что большинство из них ответит что-то вроде “Ох, я не умею рисовать”. Это скорее заявление о намерениях, чем констатация факта; оно означает - я не пытаюсь. Потому-что в реальности, если взять случайного человека с улицы, и заставить работать над написанием картин так усердно, как он только может, в течение следующих двадцати лет, он достигнет на удивление многого. Но это требует больших внутренних усилий; это означает смотреть ошибкам в глаза каждый день на протяжении многих лет. И для того, чтобы оберечь себя, люди говорят “Я не могу”.

Другой мотив, который часто приходится слышать, заключается в том, что не каждый может делать работу, которую любит – кто-то должен заниматься и неприятными вещами. Действительно? Как вы это себе представляете? В США существует единственный механизм для того, чтобы заставить людей делать неприятные вещи - это военный призыв, и он не осуществлялся в последние 30 лет. Все что мы можем делать, это поощрять людей делать неприятную работу деньгами или престижем.

И если люди все-таки не хотят заниматься подобной работой, похоже, что общество может обойтись без них. Именно это случилось с домашней прислугой. В прошлом тысячелетии это был типичный пример работы, “которую кто-то должен делать”. Но уже в середине двадцатого века слуги практически исчезли в развитых странах, и богатые стали просто обходиться без них.

Итак, хотя в настоящее время на самом деле могут быть вещи, которые кто-то должен делать, существует хороший шанс заявить, что в отношении какой-то конкретной работы это утверждение ошибочно. Большинство неприятных работ будет либо автоматизировано, либо заброшено, если никто не захочет выполнять их.

Два пути

У фразы “Не все могут заниматься работой, которую любят” есть иной смысл, который все еще верен. Каждый должен устроиться в жизни, а получать плату за то, что ты любишь, очень трудно. Есть два пути достижения этого:

• естественный путь: по мере того, как вы приобретаете известность, постепенно увеличивать часть работы, которую любите, за счет той, которая вам не нравится.
• путь двух работ: работать над вещами, которые вам не нравятся, для того, чтобы заработать денег для работы над тем, что вы любите.

Естественный путь наиболее распространен. Ему незаметно следуют все, кто выполняет свою работу качественно. Юный архитектор берется за любую работу, которую может заполучить, но если у него все получается, он постепенно окажется в положении, когда сможет выбирать между проектами. Недостаток этого пути в том, что он медленный и неопределенный. Даже пожизненный контракт не является настоящей свободой.

Путь двух работ имеет несколько вариантов в зависимости от того, сколько времени вы тратите на зарабатывание денег за раз. Одна крайность - это “дневная работа”, где вы отрабатываете определенное количество часов на одном месте для того, чтобы заработать денег, а в свое свободное время занимаетесь тем, что нравится. Другая крайность, когда вы работает над чем-нибудь, позволяющим заработать достаточное количество денег, чтобы не пришлось работать ради них опять.

Путь двух работ менее распространен, чем естественный, потому-что он требует хорошо обдуманного выбора. Он также более опасен. Жизнь становится все дороже по мере того, как вы взрослеете, поэтому легко втянуться в заработки на денежной работе на большее время, чем вы предполагали. Еще хуже то, что все, над чем вы работаете, меняет вас. Если вы работаете над скучными вещами слишком долго, они испортят ваши мозги. И самые оплачиваемые работы наиболее опасны, потому-что они требуют от вас полного внимания.

Преимущество пути двух работ состоит в том, что он позволяет вам перепрыгнуть через препятствия. Ландшафт доступных работ не плоский; между различными видами работ существуют преграды различной высоты. [7] Уловка увеличения объема работы, которая вам нравится, может оторвать вас от архитектуры и привести к разработке каких-то товаров, но, вероятно, не к занятиям музыкой. Если вы зарабатываете деньги, выполняя один вид работ, а затем переключаетесь на другой, вы имеете большую свободу выбора.

Какой путь вам следует выбрать? Это зависит от того, насколько вы уверены в том, что хотите делать, насколько вы сможете следовать плану, сколько риска вы можете понести, и ставок, которые кто-то будет платить на протяжении вашей жизни за то, что вы хотите делать. Если вы уверены в основной области, в которой желаете работать, и кто-то готов платить вам, вероятно, вам следует выбрать естественный путь. Но если вы не знаете, над чем хотите работать, или просто не любите соблюдать порядок, вы предпочтете путь двух работ, если сможете понести подобный риск.

Не решайте слишком скоро. Дети, которые рано знают, чего хотят, впечатляют - как будто они знают ответ на некий математический вопрос до того, как его узнают другие. Они знают ответ, безусловно, но зачастую он неверен.

Моя подруга, очень успешный доктор, постоянно жалуется на свою работу. Когда люди, поступающие в медицинскую школу, просят ее совета, ей хочется встряхнуть их и воскликнуть “Не делайте этого!” (но она никогда решалась на подобный поступок). Как она оказалась в этой неприятной ситуации? В ВУЗе она уже мечтала стать доктором. Причем она была настолько амбициозна и решительна, что преодолела каждую помеху на пути – включая, к сожалению, и собственную нелюбовь.

Теперь она живет жизнью, выбранной для нее ребенком из высшей школы.

Когда вы молоды, вы склонны к ощущению, что обладаете достаточной информацией, чтобы сделать любой выбор, когда в нем появляется необходимость. Но это, конечно, не так в отношении работы. Когда вы решаете, чем заняться, вы оперируете смехотворно неполной информацией. Даже в колледже вы слабо представляете, каковы различные типы работ. В лучшем случае, вы можете побывать на нескольких стажировках, но не все работы предлагают их, а те, которые предлагают, дают представление о работе не более, чем парень с битой - об игре в бейсбол.

Планируя жизнь, как и большинство других вещей, вы получаете лучшие результаты, если используете золотую середину. Поэтому до тех пор, пока вы абсолютно не уверены в том, что хотите делать, лучшим выбором будет выбрать тип работы, который может превратиться либо в естественный путь, либо в путь двух работ. Вероятно, во многом благодаря этому я выбрал компьютеры. Вы можете быть профессором, или делать деньги, или заняться другим видом работы.

Также мудро, особенно поначалу, искать работы, которые позволяют делать множество различных вещей, чтобы быстрее освоить, что из себя представляют различные типы работ. Наоборот, крайняя версия пути двух работ опасна, потому-что она слишком мало учит тому, что вам нравится. Если вы десять лет работаете брокером на бирже, думая, что вы выйдете на пенсию, и будете писать романы, когда у вас будет достаточно денег, что случится, когда вы покинете биржу и обнаружите, что на самом деле вам вовсе не нравится писать романы?

Большинство людей скажут, что справятся с этой проблемой. Дайте мне миллион долларов, а я уж решу, что с ним делать. Но это труднее, чем кажется. Ограничения придают вашей жизни форму. Уберите их, и большинство людей не будут знать, что делать: посмотрите, что случилось с теми, кто выиграл в лотерее или наследовал состояние. Хотя каждый желает финансовой стабильности, самые счастливые люди - не те, которые обрели ее, но те, которым нравится то, что они делают. Поэтому план, который обещает свободу ценой знания, что с ней делать, не так хорош, как кажется.

Какой бы путь вы ни выбрали, готовьтесь к борьбе. Поиск работы, которую вы любите, очень труден. Большинство людей ожидает провал. Даже если вы преуспеете, большая редкость обрести свободу для работы над тем, что вам нравится, до наступления тридцати или сорока лет. Но если вы держите цель в поле зрения, вероятнее всего вы достигнете ее. Если вы знаете, что можете любить работу, вы близки к цели, и если вы знаете, какую именно работу вы любите, вы почти что на месте.

Заметки

[1] Сейчас мы делаем противоположное: когда мы заставляем детей делать скучную работу, такую как арифметические упражнения, то вместо откровенного признания, что это скучно, мы пытаемся замаскировать все внешними украшениями

[2] Один отец сказал мне о связанном феномене: он понял, что утаивает от своей семьи, насколько любит свою работу. Когда он хотел идти на работу в субботу, ему было проще сказать, что это потому, что он “должен” по какой-то причине, нежели признаться, что он предпочитает работать, чем остаться дома с семьей

[3] Что-то подобное случается с предместьями. Родители переезжают в пригород, чтобы вырастить своих детей в безопасном окружении, но предместья так тоскливы и искусственны, что ко времени, когда им становится пятнадцать, дети убеждены, что весь мир скучен

[4] Я не говорю, что друзья должны быть единственной аудиторией для вашей работы. Чем большим людям вы можете помочь, тем лучше. Но друзья должны быть вашим компасом.

[5] Дональд Холл (Donald Hall) сказал, что начинающие поэты ошибаются, когда стремятся любыми путями быть напечатанными. Но вы можете себе представить, что означает для 24-летнего публикация в The New Yorker. Теперь для людей, которых он встречает на вечеринках, он является настоящим поэтом. На самом деле, он не лучше и не хуже, чем был до публикации, но для несведущей публики одобрение официального источника меняет все. Так что это более серьезная проблема, чем Холл себе представляет. Причина, по которой молодые так беспокоятся о престиже, заключается в том, что люди, которых они хотят впечатлить, не очень прозорливы.

[6] Это видоизмененная версия принципа, гласящего, что вы должны оберегать ваши убеждения о вещах от ваших представлений о том, какими вы желаете видеть их. Большинство людей позволяют им в значительной мере смешиваться. Непреходящий интерес к религии - наиболее видимый признак этого.

[7] Более аккуратная метафора - сказать, что график работ не слишком хорошо соединен.

Спасибо Trevor Blackwell, Dan Friedman, Sarah Harlin, Jessica Livingston, Jackie McDonough, Robert Morris, Peter Norvig, David Sloo, и Aaron Swartz за чтение черновиков этой статьи.